Недоверчивый теоретик
Продвигающийся
![*](/yabbfiles/Templates/Forum/default/stargold.gif)
Вне Форума
Сообщений: 45
Пол:
|
Предлагаю обсудить вопрос о языке скифов и с этой целью представляю вашему вниманию фрагмент статьи Георгия Дремина ""Скифо-сарматские" наречия и "скифский" словарь В.И. Абаева", посвященный критике лингвистических методов В.И. Абаева. В первом томе сборника "Основы иранского языкознания", вышедшего в 1979 г., известнейший российский языковед-иранист Василий Иванович Абаев (1899-2001) опубликовал очерк1, названный им "Скифо-сарматские наречия". Центральное место в очерке занимает "Словарь скифских слов", содержащий более двух сотен лексем, воссозданных Абаевым путем реконструкции на базе сохранившегося "скифо-сарматского" лексического материала. Собственно, очерк написан как своеобразный комментарий к словарю, где автор объяснил, какие методы он использовал при воссоздании лексики исчезнувшего языка и, кроме того, сделал ряд выводов, касающихся фонетики и морфологии скифского языка.
При знакомстве с этой работой В.И. Абаева обращает на себя внимание некоторая непоследовательность в подаче материала. Так, в очерке посвященном "скифо-сарматским наречиям" данное словосочетание встречается только во вводной части сочинения. В основной же части все рассуждения автора касаются скифского языка, и нет ни одного упоминания о скифо-сарматских наречиях. Свой словарь В.И. Абаев назвал скифским, и основные выводы также касаются исключительно скифского языка. Так он пишет: "Наш очерк о некоторых явлениях скифской речи весьма далек от того, чтобы его можно было назвать описанием языка. Он дает не более полное представление о всей системе скифской речи, чем несколько уцелевших обломков могут дать представление о древней статуе. Тем не менее, в каждом разделе нашего очерка – в лексике, фонетике, словообразовании – мы получили некоторую сумму положительных, твердых и бесспорных данных... Эти данные характеризуют скифский язык как иранский язык, обладающий чертами своеобразной и хорошо выраженной индивидуальности". Такое несоответствие названия и содержания подтолкнуло к мысли более основательно разобраться в работе прославленного ираниста и критически осмыслить изложенный в очерке материал.
Всеволод Федорович Миллер (1848-1913), известный российский языковед и этнограф, первым обратил внимание на генетическую связь осетинского языка с теми наречиями, на которых говорили сарматские племена, некогда обитавшие в степях Юга России. Миллер совершил несколько поездок в Осетию, где изучил осетинский язык, записал ряд осетинских сказаний. С помощью приобретенных знаний позже Миллеру удалось объяснить значительную часть негреческих имен из античных эпиграфических надписей Северного Причерноморья. После опубликования в 1887 году серии его работ под названием "Осетинские этюды" многие осознали, что осетинский язык является тем инструментом, с помощью которого могут быть решены многие проблемы исторической лингвистики, связанные с проживанием древних иранских племен на Юге России.
Осетин по национальности, В.И. Абаев, будучи глубоким знатоком родного языка и, кроме того, специалистом в области древних иранских языков, взял эту идею на вооружение и, похоже, что эта идея стала его путеводной звездой на протяжении всей его многотрудной жизни. Одной из центральных тем его работ было тщательное выявление лингвистической связи осетинского языка с языком алан, через них – с сарматскими диалектами, и еще глубже – с языком скифов. Скифо-осетинские параллели стали idee-fixe лингвиста и историка Абаева, его коньком, его страстью. Самым сильным желанием Абаева как ученого было желание обосновать прямую преемственность осетинского и скифского языков. Не случайно, свой очерк Абаев завершает энергичным утверждением: "Из всех известных иранских языков скифский язык ближе всего к осетинскому. Эта близость настолько ярка и отмечена такими чертами преемственности, что скифский и осетинский языки могут рассматриваться как две ступени развития одного и того же языка". О словаре Абаева
В приложении А воспроизведен перечень "скифских" слов из словаря Абаева. Там же для каждого "скифского" слова приведены слова-основы, которые использовались для реконструкции этого слова. Большую часть слов-основ составляют "иранские" имена, сохранившиеся в эпиграфических надписях, найденных в древних причерноморских городах. В свое время американский лингвист М. Сводеш составил список, состоящий из 207-ми наиболее устойчивых к изменениям слов. В лингвистике этот список используется для определения степени родства различных языков. Число реконструированных Абаевым "скифских" терминов очень близко количеству лексем, включенных Сводешем в свой список. В этой связи любопытно проанализировать, насколько "базовым" оказывается тот круг терминов, которые Абаеву удалось восстановить из исходного "скифо-сарматского" лексического материала. Оказывается, что "Словарь скифских слов" содержит 30% базовых лексем из списка Сводеша. А это значит, что словарь Абаева достаточно полно отражает наиболее устойчивую часть лексики изучаемого этноса и на его основе, в принципе, можно произвести этническую идентификацию носителей реконструированного языка.
Этническая принадлежность носителей лексики, восстановленной Абаевым, наиболее однозначно могла бы проявить себя в этнонимах, которыми пользовались для самоидентификации или для обозначения соседних народов. В словаре Абаева обнаруживаются только два подобных этнонима: aryana 'арийский' и as 'асы'. Первый термин свидетельствует о принадлежности носителей абаевской лексики к широкому евроазиатскому кругу арийских племен, а второй термин связывает их с аланами и с племенем роксаланов. Действительно, судя по свидетельству Ибн-Руста, роксаланов по-другому называли рухс-ас, что означало благородные (светлые) асы. Имя асов тесно связано с историей ранних алан, а происхождение асов – со скифо-азиатским или массагетским миром.
Ряд терминов в словаре Абаева прямо касается религиозных и идеологических воззрений носителей восстановленной "скифо-сарматской" лексики. К таким терминам можно отнести слова arta 'божество', baga 'бог', od 'душа', spanta 'священный', farna 'небесная благодать', sugda 'чистый, святой'. По поводу слова sugda Абаев заметил, что оно, скорее всего, было принесено из Средней Азии, из области Согдианы. Фасмер производил это слово из др. перс. suxta 'очищенный огнем'. А это свидетельствует о том, что народ, использующий этот термин, входил в круг последователей Зороастра, которые верили в очищение огнем. Как известно, европейские скифы в круг таких последователей не входили.
Другая важная группа терминов позволяет охарактеризовать социальный строй общества, в котором жили носители абаевской лексики, как переходный от родоплеменного к рабовладельческому. Об этом говорят такие слова как ardar 'господин', pathaka 'вождь', zantu 'племя', cagar 'раб', dar 'владеть', zaranya 'золото', aspaina 'железо'. В словаре Абаева встречается значительное количество терминов, передающих различные степени родства людей. Здесь встречаются такие слова, как pita 'отец', mata 'мать', pu ra 'сын', brata 'брат' nar 'муж', os 'жена'. Это свидетельствует о том, что семья продолжала играть важную роль в изучаемом сообществе.
Обилие в словаре Абаева военных терминов, таких как spada 'войско', bala 'военная дружина', rasma 'отряд', spar 'наступать', xsathra 'доблесть','отвага', skunx 'совершать подвиг', arsti 'копье', karta 'меч', druna 'лук', говорит о том, что употреблявшие эти слова люди очень часто находились в состоянии войны и были поистине народом-войском.
Термины, связанные со скотоводством, в словаре Абаева встречаются гораздо чаще, чем земледельческие термины, что характеризует его "скифо-сарматов" скорее как кочевников-скотоводов, однако им были знакомы и такие понятия как 'пашня', 'просо', 'семя', 'лоза'. "Скифо-сарматы" Абаева занимались разведением таких животных как aspa 'лошадь', gau 'корова', pasu 'овца', kuti 'собака', hara 'осел'. По поводу знакомства "скифо-сарматов" Абаева с ослами уместно вспомнить известный рассказ Геродота о том, какое сильное впечатление производил рев ослов на коней европейских скифов каждый раз, когда скифы пытались атаковать лагерь царя Дария. Этот пример свидетельствует о том, что восстановленная Абаевым лексика имеет большее отношение к миру азиатских, нежели европейских скифов. А вот животные, с которыми "скифо-сарматы" сталкивались во время охоты, встречались как в Европе, так и в Азии: это arsa 'медведь', saka 'олень', varka 'волк', varaza 'кабан'.
Чтобы понять суть метода, который применил Абаев для реконструкции "скифских" слов, рассмотрим несколько примеров. Так, Абаев предположил, что для обозначения божества, олицетворяющего собою свет и правду, скифы употребляли слово arta. В своем предположении исследователь исходил из того, что точно такое же слово использовалось в древнеперсидском языке, где оно имело значение "принадлежащий правде". Кроме того, у осетин слово ard, обозначает клятву или божество, которым клянутся. В качестве доказательства того, что и скифы употребляли слово arta, Абаев приводит несколько имен, известных из эпиграфических и письменных источников. Так, он упоминает имя Αρδαγδακος (КБН №1279)2, вырезанное на мраморной плите, найденной на развалинах Танаиса. Абаев считает, что это имя включает в себя два слова – ard и agdac. Первое слово является видоизмененным словом arta, а второе слово в согдийском языке означает "завет". Стало быть, ardagdac на "скифо-сарматском" языке может означать: 'тот, кто следует обычаю'. Еще одно имя из Танаиса – Οδιαρδος (КБН №1279), состоящее из двух слов odi и ard, по мнению Абаева, обозначало человека, 'чья душа переполнена светлым божеством'. Кроме того, Абаев, со ссылкой на Феофана Малала, приводит имя византийского полководца аланского происхождения Αρδαβουριος'а, чье имя он с помощью осетинского термина ard-bewræ объясняет как 'наделенный светом и правдой'.
Абаев предположил, что у скифов 'небо' обозначалось словом abra. В своем предположении он исходил из того, что в языке Авесты сохранилось слово awra – 'облако', а в древнеиндийском языке это же слово произносилось как abhra. Кроме того, у осетин есть слово arv со значением 'небо'. В качестве доказательства того, что скифы использовали слово abra, Абаев приводит несколько имен, известных из эпиграфических источников. Так, он приводит имена Αβραγος и Αβροαγος, многократно встречающиеся в надписях Ольвии (IOSPE I2 №80, 82, 91, 98, 100)3. Кроме того, на мраморной плите, извлеченной из развалин Танаиса, можно прочесть имя Αβροθεος (КБН №1279).
В качестве третьего примера рассмотрим основания для включения в скифский словарь слова hvar. По предположению Абаева, это слово по-скифски означало "солнце" и он считал, что это слово скифы без изменений позаимствовали из языка, известного по текстам Авесты. Его предположение подкреплялось тем, что у осетин существует похожее слово xor. В доказательство своего предположения Абаев указывает на два имени, неоднократно встречающихся в эпиграфических надписях Танаиса. Первое из этих имен – Χοροαθος или Хороаф (КБН №1245) можно прочесть на мраморной плите, датируемой 220 годом новой эры. Фасмер прочел его как "вестник солнца", опираясь на авестийстийское слово hvar – солнце и осетинское слово vac – вестник. Второе имя – Χοφρασμος или Хофразм (КБН №1245, 1246, 1248, 1250, 1252, 1278, 1279) встречается в надписях Танаиса как минимум семь раз. Абаев прочел его, опираясь на осетинское xor-fazm, как "подобный солнцу".
|