Исторический форум (форум по истории)

Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация

 
Исторический форум
  Главная Правила форума Пожертвование СправкаПоискУчастникиВходРегистрацияОбщее сообщение Администратору форума »» переход на Историчка.Ru  
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
Печать
Нордизм и ордизм в русской истории (Прочитано 1484 раз)
Хозяин
Продвигающийся
+
**
Вне Форума



Сообщений: 37
Нордизм и ордизм в русской истории
15.12.2015 :: 16:27:27
 
В древней геополитике Северной Евразии ключевую роль играли магистральные культуры кочевников суши и моря, охватывавшие своим движением большие пространства и связывая локальные культуры в так называемые кочевые империи. На рубеже эр черноморский перекресток степных и морских кочевий стал маятником евразийской геополитики. Магистральные культуры Балто-Понтийского междуморья и Великой степи охватывали пространство Северной Евразии в ритме попеременного господства кочевников моря и суши. Главным мотивом-действием масштабных передвижений была война как регулярный промысел и конкуренция за власть, в которой верх одерживали наиболее подвижные и боеспособные группы. Как готы в III в. подчинили пространство Балто-Понтийского междуморья, так их потомки норманны в IX в. охватили своими походами Восточный путь (Austrvegr), прежде всего «верхних» славян (по рекам балтийского стока). Как в IV в. гунны разбили готскую державу Германариха и надолго установили зависимость «нижних» славян (по рекам понтийского стока) от тюркских каганатов, так по сходному сценарию в XIII в. монголы Чингисхана покорили русские княжества. В треугольнике «северные мореходы — речные славяне — степные коневоды» разворачивались основные события древнерусского этнополитогенеза.
Ряд обстоятельств — направленность пути «из варяг», ранняя русь на Ладоге, Валдайский узел движения — определенно связывает рождение Руси с севером. Немаловажную роль в этом сценарии играет факт относительно позднего включения Днепровского пути, в том числе киевского форпоста, в общую сеть движения. Решающим аргументом выступает археологическая хронология, свидетельствующая о том, что исходной точкой пути и главным перекрестком в пространстве будущей Руси с 750-х гг. была Старая Ладога (Альдейгьюборг), а первой восточной магистралью норманнского движения — Балто-Каспийский (Волжский) путь «из варяг в арабы» (начало IX в.).
Будучи норманнской колонией, Старая Ладога оказалась очагом распространения культуры руси (восточных норманнов) и их связей со славянами и финнами. Контакт славян, финнов и скандинавов в Ладоге обычно рисуется как столкновение пришельцев и туземцев (роли меняются в зависимости от предпочтений авторов). Исследования последних лет, прежде всего археологии Ладоги и Рюрикова Городища, показывают, что норманны не встретились со словенами и финнами на Волхове, а пришли вместе с ними с Балтики. Ладога предстает очередным узлом их давнего взаимодействия на обширном фенно-скандо-вендо-балтском пространстве.
Многие славянские элементы культуры, обнаруженные в Старой Ладоге (VIII в.) и на Рюриковом Городище (IX в.), находят параллели на западе — в археологии балтийских славян. Таковы наружные хлебные печи, керамика, двушипные наконечники стрел — «прямое археологическое свидетельство культурных связей поморских славян и населения истока р. Волхова». Укрепления мысового городища Любша середины VIII в. в низовьях Волхова (напротив Старой Ладоги) выстроены в свойственной балтийским ободритам панцирной технике; в середине VIII в. «здесь осела популяция, связанная по происхождению с западными славянами».
Движение на восток балтийских славян и норманнов началось в VIII в. Вероятно, путь прокладывался двумя культурами, будто двумя ногами: норманны пробивали его войной, славяне — осваивали трудом, норманны умели побеждать, славяне — выживать, норманны контролировали магистрали, славяне — локальные ниши. Две культуры шли бок о бок, и не случайно длинные скандинавские дома и славянские печи стояли по соседству в Старой Ладоге. Походы норманнов на северо-востоке Европы без участия славян не породили бы колоний. По Повести временных лет, неразлучной парой во многих походах выступали русь и словене.
Движение руси с севера на юг сопровождалось созданием цепи колоний — подобий Ладоги — перевалочных баз, превращавшихся в гарды (сканд. garđr). Первая цепь гардов возникла не на Днепре, а по Волхову и Верхней Волге: Рюриково Городище (Приильменье), Сарское городище (у оз. Неро), Михайловское и Тимерёво (под Ярославлем). Вещи скандинавского происхождения и клады восточных монет на Сарском городище датируются началом IX в., на Рюриковом городище и в Тимерёво — в пределах IX в. Основательность гардов и внушительность могильников свидетельствует о долговременности этих резиденций руси. Высокие курганы Михайловского, Тимерёвского, Петровского некрополей под Ярославлем IX–Х вв. содержат скандинавские вещи, в том числе элементы «триады викингов» (мечи, весовые гирьки). Каждый десятый погребенный в Ярославских могильниках — воин с мечом (рус). Как отмечает И. В. Дубов, это не какие-то «феодалы» или «бояре», а предводители скандинавских военно-торговых отрядов; следовательно, Михайловское и Тимерёво были полиэтническими торгово-ремесленными протогородскими центрами на Волжском пути.
Вместе с русью в Ростовскую землю, Ярославское и Костромское Поволжье в IX в. двигались ладожско-ильменские славяне и финны. «Земля мери (Ростов) была, по-видимому, покорена или колонизована словенами», — полагал А. А. Шахматов, указывая на наименование Ростово-Суздальского края в IV Новгородской летописи «Словенской землей». Как видно, колонизация Верхнего Поволжья проходила по той же схеме русо-славяно-финского движения, что и освоение Ладоги и Ильменя из Балтии: русь выступала военно-торговым ядром, славяне и финны — сподвижниками, заселявшими и осваивавшими локальные ниши.
Освоение Волжско-Каспийской магистрали и Волго-Доно-Азово-Черноморского хода в первой половине IX в. подготовило открытие Днепровского пути. Скорее всего, русы сначала обследовали его южный конец, пройдя с Дона по Черному морю до устья Днепра, а затем замкнули весь ход от Волховских порогов до Днепровских. Открытие прямого пути «в греки» пришлось на вторую половину IX в., когда возник варяжский форпост в Киеве. Не исключено, что экспедиция Аскольда и Дира была не авантюрой, а продуманной попыткой замкнуть Днепровский ход. Пока Волжская дорога была единственной, норманны были скованны в маневрах и предпочитали стиль мирных купцов. Как только они установили контроль над всем Каспийско-Черноморским пространством, они тут же поменяли приоритеты в «викингской триаде» и вместо весов достали мечи — на вторую половину IX в. пришелся военный натиск руси на южные моря. Значимую роль в этой кампании сыграл форпост в Киеве. Примечательно совпадение дат: по свидетельству патриарха Фотия, в 860 г. русь на 200 или 360 кораблях угрожает Константинополю; в 862 г. Аскольд и Дир занимают Киев; в 864–884 гг. русы выходят в рейды по Каспию; в 866 г. Аскольд и Дир совершают поход «в греки». В дальнейшем натиск русов на южные моря усиливается: в 907 г. Олег на 2000 судах громит греков и подступает к Константинополю, в 909 г. русы нападают на каспийский порт Абаскун и уничтожают его торговый флот, в 910 г. они захватывают город Сари, в 913 г. на 500 кораблях идут по волго-донскому ходу из Черного моря в Каспийское и грабят прибрежные города и острова. Последний хазарский царь Иосиф писал единоверцу в Кордову, что только хазарам удается сдерживать русов: «Если бы я оставил их на один час, они уничтожили бы всю страну измаильтян до Багдада». Вскоре и эта преграда рухнула — в 965 г. Хазария была повержена Святославом.
На южном от волховских гардов направлении ключевая роль принадлежала Гнёздово. При сохранении исходной «ладожской схемы» каждый гард был очередным шагом адаптации: в отличие от морского порта Альдейгьюборга, Новгород был узлом речных магистралей, Гнёздово — волоков в верховьях крупных рек. Археологический комплекс Гнёздово, включающий крупнейший в Восточной Европе варяжский некрополь и открытое поселение типа скандинавского вика начала IX в., представляет ключевой гард на перекрестке Ловать-Волховского, Двинского и Днепровского путей. Основательность скандинавской колонии в верховьях Днепра определяется двумя «ладожскими» признаками: могильником с «аристократическими» курганами (сожжениями в ладье) и значительной долей женщин-скандинавок. Сочетание локальных (металлообработка, судостроение) и магистральных (международная торговля, военное дело) функций, равно как устойчивый контакт пришлых скандинавов и местных кривичей, позволяет видеть в Гнёздове крупнейшее «гнездо» руси на пути «из варяг в греки». Не случайно кривичи были участниками призвания Рюрика и союзниками Олега в его походе. В отличие от Ладоги, которая изначально была скандинавским форпостом в финской земле, Гнёздовский гард, наряду с Рюриковым городищем (ранним Новгородом), стал колыбелью новой славяноязычной верхнерусской культуры. По расположению и окружению Гнёздово — летняя застава и зимнее убежище, «остров» викингов в кривичской глуши, на волоках, у начал дорог на север, восток, запад и юг. Гнёздово с окружающими поселениями можно считать средой, где в течение долгих лет (судя по представительности некрополя) скандинавы превращались из «находников» в местных жителей, где рождалась и росла славяноязычная русь. В Гнёздове традиции скандинавов и славян сплавлялись в синтетическую культуру и рождали новые традиции. Расцвет Гнёздова, как и волжских гардов, пришелся на Х в., а закат — на середину XI в., когда неподалеку от него поднялся славяно-русский Смоленск.
За три века движения руси на Восточном пути, с 750-х по 1050-х гг., варяжские князья постоянно утверждали свою власть походами с севера на юг: (1) Рюрик, прибыв из-за моря, двинулся с севера (Ладоги) на юг (Ильмень); (2) Аскольд и Дир, отпросившись у Рюрика в Царьград, прошли с севера на юг и овладели селением под названием Киев; (3) Олег походом с севера на юг захватил пространство от Ладоги до Киева; (4) Святослав в отрочестве княжил в Новгороде, затем отправился воевать на юг; (5) Владимир походом с севера на юг захватил власть, одолев братьев с помощью варягов; (6) Ярослав с помощью варягов походами с севера на юг трижды захватывал и утверждал свою власть.
На  этом история сложения Руси завершилась и началась история ее распада, так называемой «феодальной раздробленности». Во всех эпизодах Новгород «воссоединялся» с Киевом путем его военного захвата, причем все рейды проходили по одному сценарию с участием варяжской дружины. Как видно, на пути «из варяг в греки» власть шла с севера на юг — Новгород ни разу не был завоеван из Киева (если не считать погрома, учиненного во время крещения Добрыней и Путятой). Власть рождалась не там, где хорошо росло просо, а на «тощих песчаных почвах» (по выражению Б. А. Рыбакова). Как подметил С. М. Соловьев, «в борьбе северных князей с южными варяги нанимались первыми, печенеги — вторыми, следовательно, первым помогала Европа, вторым — Азия... Печенеги ни разу не дали победы князьям, нанимавшим их». Среди своих братьев-князей Владимир и Ярослав стали избранниками истории во многом благодаря опоре на Север.
Подобная «иерархия» севера и юга Руси перекликается с представлениями скандинавов, для которых, судя по частоте упоминаний в королевских сагах, первостепенное значение в Гардах имели два города — Ладога (Aldeigjuborg) и Новгород (Hуlmgarđr). Лишь по два раза в том же корпусе источников названы Киев (Kenugarđr), Полоцк (Palteskia) и Суздаль (Suđrdalarнki). Для Руси этот взгляд значим, поскольку именно варяжская позиция была определяющей на магистрали власти. Сила руси, генерируемая на севере, в Ладоге и Новгороде, долгое время сплавлялась по Волге, а затем прошла по Днепру, достигла степей и подавила мощь Хазарии и Дунайской Болгарии.
Наверх
 
Хозяин
Продвигающийся
+
**
Вне Форума



Сообщений: 37
Re: Нордизм и ордизм в русской истории
Ответ #1 - 15.12.2015 :: 16:30:19
 
Путь из варяг в греки остановился потому, что иссякло породившее его движение, сменились схемы мотивов-действий. Существенную роль в смене мотиваций и остановке движения норманнов сыграло христианство, «осадившее» северных воинов-торговцев и изменившее их отношение к южным землям и народам. На Руси сменился вектор движения — оно пошло в противоположную сторону, с юга на север. Его генератором стал Киев, а мотивационно-деятельностной основой — христианство как государственная идеология. Первые образцы этой схемы привезла из Византии Ольга; Владимир с Добрыней доставили их из Киева в Новгород; Ярослав возвел для них храмы св. Софии. Распространению христианства способствовал рост славяно-русских градов, возникших по соседству с варяго-русскими гардами. В отличие от гардов, служивших станциями пути, грады стали очагами оседлости. Так называемая феодальная раздробленность, приписываемая не то дурному нраву знати, не то законам всемирно-исторического развития, была следствием остановки пути. Варяги осели, и замер путь «из варяг»; динамичная прежде Русь распалась на статичные локальные княжества. Например, Владимиро-Суздальская земля после смерти Всеволода Большое Гнездо разделилась на 5, при его внуках — на 12, при праправнуках — на 100 удельных княжеств.
Единственным очагом, сохранявшим и развивавшим магистральность, была Новгородская земля, которая не только сохранила целостность, но и расширила свои пределы за счет военно-торговой колонизации; к XIII в. новгородские владения простирались от Ботнии на западе до Урала на востоке и от Арктики на севере до Верхней Волги на юге. До появления монголов на Руси только новгородская (верхнерусская, северорусская) культура, наследница варяго-русской культуры, обладала магистральностью. Альянс русо-скандинавов и славян (словен и кривичей) сложился в длительном взаимодействии, начавшемся с совместного движения от Балтики к Волхову в VIII в. и продолжавшемся до последних варяжских походов XI в. Это взаимодействие, сопровождавшееся смешанными браками и перекрестными заимствованиями мотивационно-деятельностных схем, породило качественно новую культуру, вобравшую в себя скандинавскую магистральность и славянскую локальность. Переход Рюрика через Волховские пороги из Ладоги в Новгород (Городище) имел эпохальные последствия, поскольку привел к сложению речной магистральной славяно-русской культуры на основе морской скандинавской и лесной славянской. Механизм социальных мим-адаптаций преобразил скандинавский тинг в русское вече, норманнский лангскип в новгородский ушкуй, длинный варяжский дом в северорусские хоромы, торговую хватку викингов в купеческий стиль новгородцев. Сходным образом достоянием верхнерусской культуры стали славянские традиции в языке, промыслах, ремесле, искусстве, экологических знаниях.
Новгородские ушкуйники унаследовали военно-разбойный стиль викингов, но перенесли его с моря на реку; и в целом северорусская культура принадлежала уже не морским, а речным людям (хотя поморы сохранили морские привязанности норманнов). Если Ладога была восточной гаванью «морских кочевников», то Новгород стал столицей «речных кочевников». Расцвет Новгорода и северорусской культуры был обусловлен динамикой нордизма, ярко проявившейся в разбоях ушкуйников, путешествиях купцов и создании сети колоний на пространствах Севера, Урала и Сибири. Позднее норд-русский стиль движения выразился в деятельностной схеме поморов с их вечевым нравом и тягой к охвату больших пространств, торгово-промысловой предприимчивостью и поразительной адаптивностью (сочетанием роскошных хором и походных веж), протяженными и длительными плаваниями по Северному морскому пути от Атлантики до Пацифики.
В XIII в. маятник евразийской истории качнулся, и на смену осевшим кочевникам моря вновь пришли степняки. Впрочем, к Улусу Чжучи отошла лишь Нижняя Русь — область рек южного стока, некогда принадлежавшая хазарам. Верхняя Русь, по рекам балтийского стока, оставалась независимой еще более двух столетий, пока не была завоевана Москвой. Подобно викингам на море, монголы в степи развернули гигантскую социальную сеть, основанную на той же триаде война–дань–торг, только доля торговли в ней была ничтожна в сравнении с военно-данническим промыслом. Монгольская культура больших пространств пересекла своими магистралями всю срединную Евразию, захватив на окраинном западе Нижнюю Русь в качестве локальной культуры. На стыке монгольской (ордынской) и нижнерусской культур сформировалась орд-русская или московская (по названию ее форпоста) культура, основанная на жестком централизме власти и военно-данническом промысле. Москва, как показали исследователи евразийской школы, унаследовала от Орды методы управления (русский лексикон пополнился монголо-тюркскими понятиями «деньги», «казна», «таможня», «ярлык», «ясак») и к XVI в. превзошла по социально-политическому потенциалу рассыпавшуюся на части Орду. В целом верно, хотя и не лишено гротеска, замечание Н. С. Трубецкого: «Московское государство возникло благодаря татарскому игу… “Свержение татарского ига” свелось к замене татарского хана православным царем и к перенесению ханской ставки в Москву».
В отличие от быстро расцветающих в войне и гибнущих в мире степных кочевых империй, Московское царство укоренилось на нижнерусской локальности, впитав ордынскую магистральность. По устойчивости московская культура не уступала новгородской, а по военно-промысловому потенциалу, при остаточной поддержке Орды, значительно ее превосходила. Исход поединка царя и веча был предрешен, и в течение столетия, с 1471 по 1570 гг., усилиями двух «грозных» Иванов очаг верхнерусской культуры был уничтожен. Дуэль Москвы и Новгорода, трактуемая официальной историографией как борьба централизма с сепаратизмом, в действительности была эпохальным столкновением двух различных евразийских традиций — орд-русской и норд-русской.
В соответствии с хронологией появления двух магистральных культур — норд-русской в XI в. и орд-русской в XV–XVI вв. — разворачивались новгородская и московская колонизации. Интервал в полтысячелетия разделяет, например, первые рейды на/за Урал новгородцев и московских воевод: северорусско-сибирские отношения вдвое старше московско-сибирских: новгородцы путешествовали в Югру и Самоедь уже в XI в. (возможно и раньше), московские рати добрались до Сибири в XV–XVI вв. Северорусское (новгородско-поморское) проникновение за Урал имело торгово-промысловый характер, московское — военно-административный. Экспансия норд-русской культуры выражалась в создании сети коммуникаций и колоний — городков, торжищ, промысловых станов в Балтии, Поморье, на Урале, в Поволжье — малых копий Новгорода с его размахом торговли и свободой веча. Их зависимость от метрополии была условной (например, двинские бояре и хлыновцы нередко расходились в политических предпочтениях с новгородцами) и, по большей части, основанной на корпоративно-торговых и личных связях. Деятельностная схема орд-русской традиции, немыслимая без мощного центра и основанная на административно-налоговом промысле, реализовалась в создании иерархической структуры «малых копий» Москвы, бюрократически централизованном управлении и политически окрашенной христианизации.
Противостояние этих традиций — нордизма и ордизма — до сих пор отзывается в конфликтах российского гражданства и русской этничности, централизма и регионализма. Впрочем, можно вести речь и об их срастании в синтетическую русскую культуру в широком спектре ее вариаций от одержимого старовера и покладистого крестьянина до разудалого купца и властолюбивого чиновника. Именно сдвоенная магистральность русской культуры, вобравшей в себя традиции нордизма и ордизма, а также славянскую локальную адаптивность, стала двигателем эпохальной экспансии, приведшей к образованию России на обширных пространствах Северной Евразии.
Наверх
 
Zverotekhnik
Профессор
*****
Вне Форума



Сообщений: 1063
РФ ЦФО
Пол: male
Re: Нордизм и ордизм в русской истории
Ответ #2 - 15.12.2015 :: 18:03:44
 
Что это было?
Наверх
 
Хозяин
Продвигающийся
+
**
Вне Форума



Сообщений: 37
Re: Нордизм и ордизм в русской истории
Ответ #3 - 24.12.2015 :: 19:46:18
 
Zverotekhnik писал(а) 15.12.2015 :: 18:03:44:
Что это было?
У вас проблемы с чтением?? Или текст слишком умный для вас? Подтягивайте свой уровень, иначе делать на историческом форуме вам нечего.
Наверх
 
Zverotekhnik
Профессор
*****
Вне Форума



Сообщений: 1063
РФ ЦФО
Пол: male
Re: Нордизм и ордизм в русской истории
Ответ #4 - 24.12.2015 :: 22:22:52
 
Хозяин писал(а) 24.12.2015 :: 19:46:18:
иначе делать на историческом форуме вам нечего
Очевидно, что приведённая выше писанина имеет отдалённое отношение к исторической науке. К идеологии - другое дело, но не к науке.
Наверх
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
Печать