Zverotekhnik писал(а) 22.11.2009 :: 11:02:25:Ратибор писал(а) 22.11.2009 :: 05:25:54:Zverotekhnik писал(а) 21.11.2009 :: 12:01:15:снять противоречие между данными о славяноязычии руси
русь не была славяноязычной еще в 1 пол 10 века
Это просто убеждение норманистов....
Вот мне как обывателю вобщем все равно, как мои далекие предки говорили доброе утро или гу морен. Историей как наукой я не кормлюсь и в политических прениях между панславянистами и пангерманистами не участвую. Так что четкого разделения на норманистов и антинорманистов я не приветствую.
Тут недавно почитал в одной книге( кому принципиально могу дать потом название, сейчас искать в лом) что на Руси в 9 и 10 веке четко не местного захоронения( не балтского и не фин-угорск.) не превышает 20 процентов (как раз скандинавы и славяне примерно поровну). По всей логики не мог быть повседневный язык не славянский не скандинавский. Так что скорее Лаба денос или терве.
А Рюриков, Ингворов, Хелегов или что–то вроде того и сейчас вполне много от Исландии до Финляндии. В смысле не такие уж редкие имена.
А то что соколом его называли в соседней венедской деревне, что в этом плохого? Не уж-то не сокол?
А Вадим не уж-то тоже какое-нибудь славянское имя?
http://www.ipiran.ru/egorov/gore.htm Широко известна легенда «Повести временных лет» о колебаниях князя Владимира при выборе веры для своего государства. Думается, в жизни проблема крестителя и принятой веры была совсем в ином. К тому времени православие уже само нашло дорогу на днепровские кручи, и дилемма заключалась в том, ориентироваться ли в богослужении на греческий язык, как сориентировалась на латынь Западная Европа, или искать местные альтернативы. Такая альтернатива имелась благодаря наследию Кирилла с Мефодием ― достаточно обширной христианской литературе на древнецерковнославянском языке, который был, вероятно, понятен поднепровским славянам. В итоге она победила в Киевской Руси, и вследствие этой победы командные государственные высоты в Киевской Руси заняли говорящие на близком языке славяне. А потом русский язык в качестве государственного победно прошествовал по всей Восточной Европе, Уралу, Сибири и Дальнему Востоку, после чего других языков там практически не осталось.
Удивителен феномен однородности русского языка на всей необъятной территории России, да и не только ее! В английском, немецком, французском прорва диалектов и говоров. Итальянский язык не просто сохранил множество диалектов; жители Пьемонта и Неаполя, например, считают, что говорят на своих самостоятельных языках, и ведь действительно столичный житель их не понимает! А вот русский язык ― один и тот же «от Москвы до самых до окраин». В нем от силы наскребется пара-тройка говоров: северное «цоканье», поволжское «оканье» да южное «гыканье». (Не считая, конечно, так называемый «кавказский говор», который на самом деле есть естественное искажение чужой речи носителями иных языков.) Надо полагать, эта удивительная однородность русского языка стала следствием особенности формирования древнерусского государства и специфичности форм государственности в России.
Средневековая Западная Европа, где земли всегда не хватало и земля ценилась, рано перешла к системе неделимого наследования земельной собственности старшим сыном. Это не только исключило дробление собственности, но имело и другие важные последствия. Каждый самый маленький феодал стремился сохранить в целости и передать сыну-наследнику свой феод, свое хозяйство, включая всех подданных. Такой порядок исключал крупные миграции населения и тем самым способствовал консервации локальных традиций и местных наречий.
В древней Руси на заре средневековья продолжало господствовать лествичное право, согласно которому власть наследовалась не старшим сыном, а старшим в роде, чаще всего младшим братом, но нередко дядей, племянником или двоюродным братом, что порождало форменную княжескую чехарду. Юрий Долгорукий, может быть, и основал Москву, но сделал это походя. Главной целью его жизни, как и у остальных русских князей, был Киев, а точнее ― великое княжение. Занять киевский стол Долгорукому удалось дважды (по некоторым сведениям, даже трижды), под Киевом он и похоронен. Но два-три захода на великое княжение ― далеко не рекорд. Рюрик Ростиславич садился на киевский трон семь раз ― столь же привычно, как ребенок на горшок! Куча мелких князей, которым стольный град был не по зубам, норовила, тем не менее, по лествичному праву или вовсе не по праву, а в обход его «слева», при любом удобном случае перескочить в другой удел, если тот обещал большие доходы, чем имевшийся. В эту грызню активно встревали так называемые изгои, то есть княжьи отпрыски, вообще оставшиеся без наделов. Вот лишь простое перечисление княжений, смененных за свою бурную жизнь Изяславом Мстиславичем: Курск, Полоцк, Переяслав, Туров, Владимир Волынский, опять Переяслав, Киев, опять Владимир Волынский, снова Киев, вновь Владимир Волынский и, наконец, еще раз Киев.
А ведь Изяслав и его соперники не в одиночку мотались по городам и весям, от княжения к княжению. Вместе с ними куролесили по стране слуги, дружина, попы, писари, снабженцы и технические службы. На каждой остановке часть свиты откалывалась и оставалась, когда «пелотон» вновь стартовал дальше на следующем этапе стольной гонки: кто-то болел, кто-то женился, кто-то находил службу получше, ― а затем присоединялся к команде следующего князя, наехавшего на данное княжение. В результате такой круговерти в государстве шла естественная унификация порядков и языка. Ведь во вращение и перемешивание вовлекались не простолюдины, а власть ― сами князья и их ближайшее окружение, а также физические носители государственного языка: попы, подьячие, писцы, слуги и дружинники. Так, унифицированный этой княжеской чехардой, русский язык с самого начала не познал свойственной европейскому средневековью феодальной диалектной дробности. С переходом к авторитарной империи, насквозь пронизанной «вертикалью власти», любые местные варианты и вариации, включая языковые, были напрочь и окончательно изведены и исключены. Советская власть эту общую тенденцию отнюдь не ослабила. А появление средств массовой информации, особенно телевидения, вообще не оставило диалектам и говорам шансов на выживание в этом мире.
Страниц: 
