Мордва - те же угро-фины! И живут недалеко. Почему за 450 лет они так и не воспылали любовью к русским?)))

В чём очевидность-то? Ну с незапамятных времён там селились "русы" вятичи. И что?
Почему при  приходе "русов" из Поднеповья меря в них влюбилась и ассимилировалась

Насчёт русов-вятичей не в курсе.
До прихода "русов" из Поднепровья, на землях мери уже обитали свои "русы", вот о чём речь.

Да. И эти "русы" назывались  как-раз "вятичи".

Может на их фоне меря и полюбила других "русов" - с Днепра, культурных и образованных?

Иное дело, колонизация. Люди приходят на чужую землю. Здесь все чужое: чужой язык, занятая земля, а главное, чужие боги/духи. Конечно, можно всех раздолбить вдребезги и пополам, но, во-первых, часто это просто не осуществимо физически, а во-вторых, не защитит от гнева местных богов/духов. Вот тут самое верное - родниться с хозяевами. Желательно, брать жен, потому что женщина войдет в род, имея свою родовую защиту, которая распространится на ее детей и членов новой семьи.

Да вы говорите о более позднем времени, вот и всё.))

Примерно одно время - массовое заселение С.В.Руси, переселение туда жителей Поднепровья, исчезновение  мери.

У славян и у русских (расширительно) никогда не было каких-то табу на смешивание. Когда первые поселенцы прибыли на Лену, они первым делом женили всех неженатых на местных девушках, а своих дочерей отдали за местных охотников. Это привело к тому, что никаких нападений на протодеревни от местных не было, и они взаимно ассимилировались, породив баhaaны.

Каким образом  из знания кем то  библейских текстов ( дописуемых задним числом еще и в 19 в.)   вытекает смелый крест на достижениях советской исторической школы?

p.s.Откуда у вас сведения,что Лихачёв и Рыбаков не изучали и не применяли христианские источники ?

Вот начало одного из самых потрясающих, наверное, произведений древнерусской литературы - это "Моление Даниила Заточника". А это тексты, на которые он опирается.
...Если мы читаем это как то, что он пишет о себе, мы получаем фигуру Даниила Заточника так, как описывал в свое время Айналов в 20-е годы, потом - Дмитрий Сергеевич Лихачев: все очень здорово, все очень понятно. Там начинается: "Въструбим, яко во златокованыя трубы, в разум ума своего и начнем бити в сребреныя арганы возвитие мудрости своеа. Въстани слава моя, въстани въ псалтыри и в гуслех. Востану рано, исповем ти ся..." - и так далее. Понятно, говорит - он принимал участие в княжеских играх и потехах, и сам был учеником скоморохов; но скоморохом он не стал, потому что дальше он пишет: "Бысть язык мой трость книжника скорописца".

Понятно, да? Это хорошо, но тогда должен вам сказать, что, видимо, участниками княжеских игр и потех были также создатели 56-го псалма, 44-го псалма, потому что это прямая цитата оттуда. И "трость книжника скорописца" - это тоже 44-й псалом. И вот эти вот самые: "Воспрянь слава моя, воспрянь псалтырь и гусли. Встану рано, буду славить тебя, Господи, между народами, буду воспевать тебя среди племен, ибо до небес велика милость твоя, до облаков истина твоя..." - 56-й псалом.

Я могу привести еще один пример. Ну, скажем, первое дошедшее до нас "Хожение в Святую Землю" игумена Даниила. Вот не поленитесь, откройте "Словарь книжников и книжности Древней Руси", статью "Даниил игумен" - и вы там прочитаете то, что пишет Олег Викторович Творогов, повторяя то, что писал Дмитрий Сергеевич Лихачев. Игумен Даниил пишет свое хожение в качестве своеобразного наставления для путешествующих в Святую Землю. Все здорово. Я нехороший читатель; у меня сразу возникает мысль: в каком турагенстве служил игумен Даниил, что он писал, значит, такие буклетики? Сам Даниил, видимо, так не думал, потому что он пишет: "Пишу это для того, чтобы никто не ходил в Святую Землю". Вопрос: а зачем тогда? Понимаете? Не задав себе этого вопроса, мы не поймем, что он описывает, как и зачем описывает. Ну, хорошо, в последнее время, правда, появился целый ряд работ; это и работы Марчелло Гардзанити... Потрясающий итальянский русист, который блестяще знает древнерусскую литературу, но у него еще и духовное образование есть. Он понимает эту литературу, потому что она написана духовным лицом. И практически вся древнерусская литература имеет эту подкладку религиозную, которая у нас обычно отсекается. Это церковная риторика, которая мешает, потому что, по мысли Дмитрия Сергеевича Лихачева, летописец, вообще, не был религиозным человеком: он вынужден был присоединять просто всю эту церковную риторику к своему достаточно прагматичному и реалистичному рассказу. Это буквальная цитата. Потом я вам могу привести даже еще более веселые цитаты, когда, следуя вот по этой линии, начинает говорить о том, что, скажем, и "Житие Леонтия Ростовского" - в общем-то, достаточно реалистичный рассказ, хотя кое-что там церковное тоже присутствует. Или "Сказание о Владимирской Богоматери". То есть даже агиографию у нас начинают списывать в политические произведения, убирая оттуда религиозную составляющую, что показывает только одно: это люди, которые не понимают то, что они читают. Это печально.

Борис Александрович Рыбаков. Человек, который определял развитие советской исторической науки на протяжении четверти века, по крайней мере, а то и трети века - да? Человек невероятной эрудиции, фантастического ассоциативного мышления. Единственное, что его погубило, на мой взгляд, как исследователя - это то, что он остался вне критики, и в какой-то момент он перестал вообще ощущать вот эту вот границу между своими конструкциями и тем, чтобы приблизиться к тому, как это было на самом деле. И мы можем только приблизиться через этот текст, но не стать вот в ту самую точку. Он пишет: "Нельзя без содрогания читать летописные строки об итоге Липецкой битвы 1216 года, в которой сошлись друг против друга ... сыновья Всеволода, птенцы его "Большого Гнезда"". Открываются кавычки (цитата, прямая): "Не 10 бо убито, ни 100, но тысяща тысящами, а всех избитых 9233 мужа"". В скобках Борис Александрович поясняет: "9233 человека". Кавычки закрыли, после чего идет авторская ремарка: "Мертвецы уже были подобраны и пересчитаны, но на поле битвы еще оставались тысячи раненых". Двоеточие, кавычки открываются: "Бяше бо слышати вопль живых, иже не до смерти убити, и вытие прободеных" ("вой проткнутых копьями", - поясняет Борис Александрович) "в Юрьеве городе и около Юрьева" (Новгородская четвертая летопись, страница 24-я). Ну, действительно, без содрогания такие строки читать нельзя. Вы поняли, о чем написал Борис Александрович - да? Мертвецы уже были подобраны и пересчитаны, но на поле битвы еще оставались тысячи раненых. То есть выходит похоронная бригада и говорит: "Так, ты стонешь, ты еще не до смерти убит - подожди: мы сейчас трупы соберем, посчитаем". И не 10, не 100 - 9233 трупа! Собрали, посчитали и пошли оказывать последнюю помощь. Фантастика просто, вы понимаете? Запредельная совершенно картинка. Но картинка, которая нормально воспринимается, когда мы просто читаем текст. Можно сказать: неловкая фраза, неловко построенная. Может быть, но, на самом деле, Борис Александрович просто честно воспроизвел источник, ничего не меняя. Он понял, что там написано - он не понял, о чем это написано. Вот есть две вещи, которые следовало бы различать: это "что написано" и "о чем написано".

1.С таким же успехом Даниил Заточник мог послужить основой для написания соответствующих псалмов.