Исторический форум (форум по истории)

Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация

 
Исторический форум
  Главная Правила форума Пожертвование СправкаПоискУчастникиВходРегистрацияОбщее сообщение Администратору форума »» переход на Историчка.Ru  
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
Печать
Религия труда. Окончание (Прочитано 146 раз)
гофман
Новичок
*
Вне Форума



Сообщений: 8

Колумбийский университет
Религия труда. Окончание
29.11.2019 :: 21:49:33
 
Следствием индивидуализированного подхода была низкая производительность труда. Поиск каждым работником оптимальных форм индивидуально приводил к большим тратам средств и времени, так как каждое решение было уникальным, характерным только для данного работника, и поэтому неэффективным. Ремесленное хозяйство базировалось на многообразных персональных контактах, которые требовали постоянной импровизации в принятии разнообразных решений. Научный же подход сводит многообразие к единству, выявляя в бесконечном разнообразии то, что в нем есть общее.
Наука, использованная в организации трудовых отношений, применила единый, не изменяющийся, общий для всех параметр, количественную оценку задач, операций и результатов труда. Существует широко распространенное мнение, что бюрократия направлена против интересов людей. Долой бюрократию, лозунг бунта против порядка, который не учитывает индивидуальные особенности людей. Но в массовом производстве индивидуальный подход стал невозможен, он противоречит основному принципу массового производства, унификации всех форм отношений.
Результатом бюрократизации стал неизмеримо большая производительность труда, нежели в персонализированном процессе, что привело к невиданному в истории роста благосостояния индустриальных стран. С другой стороны, работник должен отказаться от своей индивидуальности, стать не размышляющим винтиком машины, и выполнять работу так же точно и вовремя как и машина. Система превращения человека в винтик была разработана Фредериком Винслоу Тэйлором, основоположником идеи научного управления.
Стахановское движение в Советской России, которое также использовало методики Тэйлора, имело ту же цель, повышение производительности труда, хотя внешние формы его были другими. Американский менеджмент, также, как и советские командиры производства, были вынуждены отказаться от системы Тэйлора, в ней была слишком наглядна ее цель, «выжимание пота», интенсификация эксплуатации работника. Впоследствии система Тэйлора была модернизирована, прямое давление на работника сменилось гораздо более мягкой и менее заметной системой психологического контроля, которая была названа “заботой о людях”.
В 90-ые годы фирма Western Electric заказало исследование эмоциональных, индивидуальных факторов, влияющих на производительность, известному социологу Элтону Майо, которым были разработаны рекомендации позволяющие создать эмоциональный комфорт для работников. Майо, подводя итог своей работе, писал в массовой прессе, – «Мнение, что условия труда улучшились, ошибочно, изменились лишь внешние формы. Контроль стал менее заметным, поэтому более эффективен.».
В результате использования достижений психологической науки в производстве США достигли самого высокого уровня производительности труда, которая сегодня выше на 15%, чем в остальных индустриальных странах. Интенсивность труда увеличилась на 40%. Хотя самой трудолюбивой нацией считаются немцы, но они работают всего 1500 часов в году а американцы 2000. Количество отпускных дней в году у американцев 10, у европейцев от 30 до 40. Сокращается и количество праздников. Да и сами праздники стали настолько скучны из-за формализации человеческих связей вне работы, что многие предпочитают работать в праздники, чтобы чем-то занять себя, иначе им предстоит провести много часов перед телевизором, переходя с одного канала на другой.
Во времена Токвиля страх перед богом заставлял американца-пуританина находиться в непрерывном процессе служения богу, Работе. Сегодня американец также служит своему Делу, правда, он не апеллирует к закону божью, он говорит себе, «I should keep myself busy», я должен быть все время занят, как будто также, как и его далекие предки-пуритане, боится наказания небес.
Чем богаче становится общество в целом, тем больше энергии и времени необходимо чтобы приобрести аксессуары своего социального статуса и социального престижа, дом, машина, счет в банке. Чтобы соответствовать повышающемуся с каждым годом стандарту жизни и приобретать все, что связано с демонстрацией социального статуса, необходимо работать уже не 40, а 70, 80 или 100 часов в неделю, и сократить до абсолютного минимума часы, отведенные для самой жизни.
Необходимо безостановочно двигаться вверх, необходимо подниматься с одного экономического уровня на другой. Остановка означает поражение. Нельзя быть привязанным к какому-то одному месту, нужно двигаться вперед, иначе богатство, всегда лежащее где-то впереди, останется недосягаемым. Но для чего нужно богатство. Для того чтобы создавать все большие богатства. Цель – сама деятельность в создании богатств, в конечном счете, само движение и есть цель.
«Работа для американцев главная радость жизни, в работу они превращают и отдых… Если они путешествуют, то делают пять, шесть сотен миль в день, останавливаясь только, чтобы сделать фотографии, и узнают о том, где они побывали, только когда дома рассматривают фотографии. Если они занимаются спортом, то вкладывают такую энергию, которая может убить лошадь.», пишет английский социолог Горер. Cпорт также воспринимается как форма труда, в нем, как и в работе, ставятся определенные задачи, которые должны быть выполнены в обозначенные сроки, и разрабатывается наиболее эффективная методика. Американец подсчитывает сколько миль, за какое время он прошел, проехал, проплыл, какое место занял и, готовится к тому, чтобы в следующий раз пройти, проплыть, проехать быстрее за меньшее время. Особое место занимает марафон, который проводится на всех уровнях, в графствах, городах, штатах и интернациональный марафон в Нью-Йорке. Движение – главная ценность национальной культуры, тот не американец, кто не стремится двигаться в физическом и социальном смысле вперед, вверх к новым победам.
Эта жажда движения слышна в балладах Элвиса Пресли, Боба Дилана и Керуака, главный мотив народной, фольклорной музыки, “country music”, дорога. Многие улицы американских пригородов являются хайвэями, бесконечные прямые линии дорог создают ощущение бесконечности, они ведут к другим дорогам, к другим хайвэям, и это дороги в никуда.
Американец находится в постоянном движении, ремонт дома и машины, улучшение газона перед домом, поездки на машине, часто без какой-либо определенной цели, и многочасовой гипноз калейдоскопа образов на телевизионном экране, эрзац движения. В повседневном американском словаре мало пассивных форм, в американском лексиконе она превращены в активную, принято говорить не «Я не болею», а «Я борюсь со своей болезнью», «I fight my illness», не «Я загораю», а «Я работаю над красивым загаром, «I work on my sun tone”. Я не общаюсь, а делаю контакты, «Make contacts». Даже проституция утратила свои пассивные формы.
Когда-то проститутки считались пассивными “жертвами общества” и, действительно, они и были пассивными жертвами обстоятельств своей жизни. Сегодня проститутка – это business woman, она, одновременно, и товар и индивидуальный предприниматель, она работает, действует. Сам термин проститутка, сменился на другой, “sex worker”, т.е. работник секса, человек действия. Любая деятельность получает общественное признание, если она приносит высокие доходы, а работница секса, получающая от 300 до 1000 долларов за час труда, не может не вызывать уважения.
Но, если даже труд, работа не приносит никаких ощутимых результатов, он обязателен для каждого, вне зависимости от принадлежности к определенному классу.
Антрополог Эдвард Холл, – «Я знаком с дамой, главой одного из крупнейших книжных издательств. Она наследница огромного капитала, оставленного ей родителями. Тем не менее, она работает и работает тяжело. Она озабочена своим делом не только в рабочие часы, оно заполняет все ее время. Ее доходы, от того, что она делает, выглядят жалкими крохами в сравнении с тем, что она уже имеет. Но другой жизни, жизни вне дела, вне действия, вне работы для нее просто не существует.»
Все социальные классы, с низу до верху, превратились в работников. «Категория работника не отменяется, а распространяется на всех людей.», писал Карл Маркс в 19-ом веке о будущем статусе труда при капитализме.
Долорес МакКена, работавшая главным редактором трех крупнейших в стране книгоиздательств, – «Вы следуете общепринятым меркам жизни – больше рабочих часов, больше денег. Затем обнаруживаете, что из вашей жизни исчезли друзья, семья, независимость, и сама работа все больше напоминает конвейерную линию. Вы пытаетесь начать иную жизнь, но, оставив работу, вы теряете не только престиж, ощущение власти, свободу в финансах, вы теряете свою личность, потому что она определялась окружающими и вами самими через вашу должность и ваши заработки. Оставив работу, вы теряете себя. Для того чтобы решиться на такой шаг надо обладать железной волей – это почти героический акт, окружающие воспринимают ваше решение, как вызов обществу, как предательство основных общественных ценностей. Вы ставите под сомнение идеалы и мечты миллионов – престиж, власть, деньги.»
С начала 70-ых годов все население Америки, в независимости от принадлежности к социальному классу, стало носить джинсы. Традиционно джинсы носили ковбои, фермеры и шахтеры, джинсы были знаком принадлежности к рабочему классу, пролетариату и отсутствия привилегий.
В 70-ые джинсы стали повседневной одеждой для всех классов, олицетворяя единое для всех содержание жизни, труд, и гражданское бессилие, когда-то характерное только для пролетариата. В определенном смысле Америка стала бесклассовым обществом, она создала один класс, класс работников.
В Советской России все классы также должны были превратиться в один класс, рабочий. Все виды деятельности стали пониматься как работа. Существовали работники науки и работники театра, работники кинематографа и работники эстрады, музыкальные работники и мастера слова. Сталин, в своих обращениях к советскому народу, начинал свои речи словами «Работники и работницы…».
«Только те, кто работает и полезен для общества, должен жить, остальных следует уничтожить.», писал один из французских просветителей, Сен-Симон. Этой заповеди Сен-Симона буквально следовали в фашисткой Германии и в Советской России. В феодальной Европе времени Сен-Симона идея полезности могла быть привита только через кровопускание, также как в полуфеодальной структуре России, доставшейся в наследство большевикам.
Демократическое же общество использовало экономические стимулы, личную заинтересованность в труде, создало атмосферу, в которой даже физически недееспособные стремятся быть вовлечены в трудовой процесс. “Ты – это то, что ты заработал, и, если ты ничего не заработал, то ты ничего не стоишь”. Никто не хочет быть в глазах общества, и в собственных глазах, парией, изгоем, извращенцем, социально пустым местом.
Даже для наследников крупных капиталов, которые когда-то имели статус плейбоев, вели праздную жизнь проматывая состояния отцов, в последние двадцать лет сменились приоритеты. Общественный статус сегодня имеет не столько владелец богатств, сколько тот кто их создает. Многие дети богатых родителей открывают собственные бизнесы и, также как и все, работают по 12-14 часов в день. Многие победители лотерей, получив десятки миллионов, продолжают работать. Жизнь без работы в огромном рабочем муравейнике пуста и бессмысленна. Движением, действием исчерпывается все человеческое существование, остановиться означает перестать существовать. Когда жизнь воспринимается только как действие, внутренний мир застывает, в процессе бега он должен быть минимальным.
Токвиль называл это вечное, не останавливающееся движение “dread revolution, кружение на одном месте. Социолог Вилкинсон в своей работе, посвященной американскому национальному характеру, «The Pursuit of American Character», иронически отмечает, – «Поражающую иностранцев динамику американской жизни можно определить формулой «We getting nowhere fast.», мы очень быстро движемся в никуда.»
Олдос Хаксли увидел еще в 1921 году, когда труд только начал превращаться в единственное содержание жизни, не только в США, но и в Европе и России, – «С раннего детства людям будут прививать мысль, что счастья вне работы не существует. Власть имущие убедят массы в том, что они счастливы, только когда они работают, и, в тоже время, каждый из них свободен делать то что он хочет. Самые жалкие из них будут чувствовать себя центром вселенной и, работая по многу часов в день, убежденные в своей значимости, они действительно будут счастливы, как человек никогда не был. Они пройдут через жизнь в убеждении, что это единственная, достойная человека форма жизни, и из этого счастливого дурмана иллюзии свободы не дано будет выйти никому.»



Наверх
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
Печать