Что у нас было с генералитетом в других странах

Ввиду преобладания в деят-сти Г. шт. работ кабинет. характера, отдаляющих оф-ров от строя и знания быта войск, во всех армиях принимаются меры к устранению этого явления, для чего офицеры Г. шт. д. периодически возвращаться в строй для последоват. команд-ния частями войск и переводятся в строй. Исключением является лишь русский Г. шт., где при команд-нии не отдел. частями оф-ры Г. шт. считаются в командировке и мундира Г. шт. не снимают. Обык-но по достижении чина полк. большинство оф-ров Г. шт. всех армий получает в команд-ние отдел. части войск, и дальнейшая служба проходится в строю ввиду ограниченности числа генер. мест в Г. штабе. В этом отношении рус. Г. шт. представляет исключение: число ген. должностей в штабах и центр. учреждениях в нем оч. велико, в силу чего значит. часть оф-ров Г. шт. отвлекается от строя. Во всех армиях оф-ры Г. шт. пользуются преимущ-вами по службе, в сравнении с оф-рами проч. родов службы.

После 2-го Париж. мира произошло сохранившееся доныне расчленение Г. шт.: "большой Г. шт." (Grosser Generalstab) остался в Берлине в ведении особ. нач-ка, a остал. оф-ры Г. шт. получили в качестве "Г. шт. армии" (Armee Generalstab) назначения при ком-щих корпусами и дивизиями. Это послужило началом тому независ. положению Г. шт., к-рым он пользуется в Германии и в наст. время.
...
Главою всего прус. Г. шт. является нач-к Г. шт. армии, непосред-но подчиненный императору. Успеху прус. Г. шт., гл. обр., способствовал удачный выбор нач-ков Г. шт. и редкая их смена (бар. Мюффлинг, 1821—29 гг., Краузенек 1829—48, Рейер 1848—57, фельдм. гр. Мольтке 1857—88 гг.). Всего в больш. Г. шт. состоит примерно: 5 ген., 10 полк., 10 подплк., 60 майор. и 100 кап. К войсков. Г. шт. относятся: в каждом к-се — нач-к штаба (полк. или г.-м.), 1 шт.-оф. и 1 кап.; в каждой д-зии 1 шт.-оф. или кап. Нек-рое число оф-ров Г. шт. состоит в штабах инсп-ров армии, в упр-ниях кр-стей, при штабе губ-ра Берлина. Чины войсков. Г. шт., подчиняясь непосред-но строев. нач-ву, по своей спец-сти находятся в ведении нач-ка Г. штаба. В войсков. Г. шт. состоит 1 ген., 18 полк., 105 майор., 114 кап.

не имеет определенного штата, но в списках его состоят все занимающие места, на коих определено иметь офицеров этого корпуса, и обширная категория лиц, из которых для одних это только почетное отличие, для других - вполне служебное положение...

Трижды менялся взгляд на Академию — то как на специальную школу комплектования Генерального штаба, то, одновременно, как на военный университет. Из Академии стали выпускать вдвое больше офицеров, чем требовалось для Генерального штаба, причем не причисленные к нему возвращались в свои части «для поднятия военного образования в армии».

Из «военного университета», однако, ничего не вышло. Достаточно сказать, что ко времени Первой мировой войны высшие командные должности занимало подавляющее число лиц, вышедших из Генерального штаба: 25% полковых командиров, 68-77% начальников пехотных и кавалерийских дивизий, 62% корпусных командиров... А академисты второй категории, не попавшие в генеральный штаб, быть может, благодаря только нехватке какой-нибудь маленькой дроби в выпускном балле, возвращались в строй с подавленной психикой, с печатью неудачника в глазах строевых офицеров и с совершенно туманными перспективами будущего.

Это обстоятельство, недостаточность содержания в петербургских условиях (81 рубль в месяц), наконец, конкурс, свирепствовавший в академической жизни, придавали ей характер подлинной борьбы за существование.

Да что говорить о репутации маневренной, когда провал на войне не всегда являлся препятствием к продолжению службы на высоких постах. Так, во время великой войны дана была «переэкзаменовка» генералу Куропаткину, который стал главнокомандующим Северным фронтом — весьма кратковременно и конфузно... Ген. Орлов, профессор академии, зарекомендовал себя отрицательно в китайском походе, в японскую войну вновь командовал дивизией, потерпел крупную неудачу и был отрешен от командования; тем не менее, в великую войну мы видим его на посту командира корпуса, с которого он также был смещен — на этот раз окончательно — за неумелое руководство войсками, пребывание далеко от района их действий и вымышленные донесения...

Российская система управления, в том числе и военного, была недостаточно дифференцирована и структурирована. Даже жесткая централизация порой сочеталась со слабой институциональной иерархией органов управления. Отсутствовал юридически оформленный институт и механизм принятия решений. В этой обстановке борьба взглядов превращалась в соперничество личностей, а не концепций, немало вредившее общему делу.
...
В первые годы царствования императора Александра II назрела необходимость военной реформы; ускорило ее проведение поражение в Крымской войне. Пришедший 9 ноября 1861 года в Военное министерство Д. А. Милютин имел свое личное отношение к идее организации ГШ. Предыстория этого отношения вкратце такова: фельдмаршал князь Барятинский — наместник Кавказа и командующий Кавказской армией — планировал при выдвижении начальника штаба Кавказской армии на пост военного министра своего подчиненного, генерала Милютина, создать генеральный штаб по прусскому образцу и возглавить его. Напомню, что в прусской системе военный министр фактически занимал положение, подчиненное начальнику ГШ. Но . Д. А. Милютин педантично подходил к малейшим попыткам ослабить свое единовластие в министерстве, отказавшись даже от должности товарища военного министра. «Нам представляется, однако, что отсутствие должности товарища министра не обусловливалось только увеличением прав начальников управления. Более вероятно, что . Эта черта военного министра являлась причиной того, что ближайшими его помощниками были большей частью бесцветные личности. Люди же способные, как, например, Обручев — фактический помощник министра, занимали крайне скромное официальное положение». ¹⁶

Милютин был человеком-машиной. Его блестящий деспотический ум тяготел к схемам, покушение на которые он не прощал никому. Его стремление окружать себя посредственными исполнителями своей воли граничило с мизантропией. «Он был очень недоверчив, относился к людям весьма строго, — вспоминал Е. М. Феоктистов, — но при этом, как нарочно, приближал к себе людей, не только не отличавшихся дарованиями, но положительно бездарных. Кому неизвестно, что такое был при нем начальник главного штаба граф Гейден или помощник его Мещеринов? Сам Милютин в тесном кружке жестоко издевался над ними и называл их не иначе как "архимандритами". Он сознавал всю их неспособность, но это нисколько не мешало им твердо сидеть на своих местах». ¹⁷ И еще одна интересная характеристика Милютина: «Ему нужны были такие сотрудники, которые вполне подчинялись ему, которых он мог поработить. Он не в состоянии был оценить талант, да и зачем таланты, когда требовалось только точное исполнение его воли?...»¹⁸
...
В 1863 году приказом военного министра от 16 октября вводилось в виде опыта на 2 года Главное управление Генерального штаба (ГУГШ).
...
В общие обязанности ГУГШ, кроме исправления административных задач, входило составление предположении о маневрах, планов военных действии и приведение в исполнение мер, зависящих от ГШ, для приготовления войск к походу. ²⁶
…
Особую роль в ГУГШ играл Совещательный комитет, как и канцелярия управления подчиненный непосредственно генерал-квартирмейстеру.
...
Очевидно, что собственно функции Генерального штаба были сосредоточены в Совещательном комитете, членом и делопроизводителем которого был назначен Обручев. Временный характер этого нововведения объясняется, на мой взгляд, как отрицательным отношением к нему Милютина, так и тем, что новая для того времени прусская система еще не успела проявить свои преимущества.
...
В 1865 году Д. А. Милютин настоял на слиянии ГУГШ и инспекторского департамента в Главный штаб. «Однако правильная в принципе мысль получила не совсем верное осуществление на практике. Лишь одно из шести его отделений ведало крайне разнообразными вопросами, связанными с деятельностью Генерального штаба».³¹ Об образовании Главного штаба было объявлено 1 января 1866 года. Д. А. Милютин так оценивал создание этого органа: «Сосредоточение же в Главном штабе всего делопроизводства по организации и устройству армии значительно облегчило мою работу... Полагаясь вполне на такого дельного и добросовестного помощника, каков был граф Федор Логгинович Гейден, я мог освободить себя от подробностей текущего делопроизводства, оставив за собою лишь высшее руководство и направление деятельности Министерства».³² Таким образом, можно утверждать, что .

Вот вы Мухина не любите, а выводы-то примерно те же, что у него.